Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫФОТОГАЛЕРЕЯПОИСК ПО БАЗЕДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

М. М. Керн

Мир тесен[*]

Слово «война» произвело ошеломляющее впечатление. Страшно стало после пережитого: стук в дверь или появление милиционера вызывало тревогу. Шла ускоренная мобилизация на фронт. Из бухгалтерии, где я работал, призвали сразу восемь человек. На меня была бронь, значит, не возьмут на фронт. Однако 22 февраля меня вызывают в военкомат. Трудфронт, Нижний Тагил, Кирпичный завод № 1. Поместили нас в наскоро построенном сарае над обжиговыми печами кирпичного завода. Несколько железных печей, вокруг которых толпились люди. Здесь я встретил своих земляков, выселенных в Волги в 1941 году и мобилизованных уже из Казахстана. Их было более 600 мужчин различного возраста из села Брабандер. Они прибыли с первым эшелоном из 2870 человек вместе с местными казахстанскими и крымскими немцами. Всех их связывало близкое и дальнее родство, некоторые семьи представляли по несколько человек. То были отец с сыновьями, несколько братьев, двоюродные, племянники или в другом сочетании. Мои дальние родственники — братья Александр и Парнопас Керн и четыре сына Александра — Станислав, Виктор, Александр, Лео; отец и сын Мартель — Флориан и Лео; братья Шевалье — Александр, Вилебальд, Томас; братья Вейт, Бульян, Шторм, Эрнст и др. Они работали на печах Кирпичного завода, в забое карьера «Зайгора», на известковом карьере, песчаном карьере в Шайтанке, на сенокосе в Башкирии, ремонтно-механическом заводе, заводе металлоконструкций и многих других объектах Тагила.

Разбили нас по бригадам и водили копать мерзлый грунт под парники. Бригадиром нам назначили доцента С. А. Думлера, он нас смешил своим незнанием дела и неумением руководить людьми.

Несколько, 4-5 бригад, поручены одному надзирателю. У нас это был молодой сержант Мамаев. Он проводил с нами политзанятия, в том числе и как себя вести в условиях, в которых мы находимся. Выстраивал нас и говорил: «Вы ученые ведь, люди с головой, а работаете плохо, не выполняете нормы — это позор, это может выполнить даже безграмотный человек». Думлер стоит перед ним, выслушивает и говорит в ответ: «Будем работать лучше, товарищ командир, завтра выполним норму». Вскоре нашу бригаду расформировали: Думлера взяли плановиком в карьер «Зайгора», Кюснера — в отдел механика, Штоля назначили главным механиком, а меня — в плановый отдел карьера.

Думлера назначают старшим экономистом, а меня его заместителем. Работать с ним был интересно, он умен, находчив. Я многому у него научился и часто сейчас вспоминаю. Выпускал он у нас в карьере стенгазету целиком, в стихах, хорошо рисовал, писал. В его блокноте были карикатуры, в том числе на тему встречи с надзирателем Мамаевым, мы часто над ними смеялись.

Следует немного рассказать и о Кюснере. Если уж говорят об аккуратности и пунктуальности немцев, то смело можно это сказать о нем. По нему контора сверяла часы. Когда он являлся на рабочее место, то все знали, что нужно начинать рабочий день, когда он шел в туалет, то это значит — ровно одиннадцать, когда он направлялся к столовой, то это значит — обед. Он рассказывал, что часы ему подарил отец и при этом сказал: «Носи и не ошибайся, как они». Он был большой аккуратист, опрятен в одежде.

Карьер «Зайгора» — это громадная гора, сплошная каменная масса, которую взрывали. Сионитовый камень очень крепкий. Вначале для производства взрывов шурфы вручную долбили, кувалдой. Потом появились бурильные александровские канатно-ударные, очень плохие станки. Камень вручную грузили на вагонетки и вывозили лошадьми на дробилку, где дробили в щебень. На транспортерах щебень сортировали по фракциям. Щебень шел на строительство дорог и для бетонных работ.

Директором карьера был Бобылев, а главным инженером Бажиков. Бажиков был мягкий, добрый человек, зато Бобылев был изверг. Вот один инцидент. При разгрузке машины человек взял булку хлеба и убежал в гору. За ним погоня. В кабинете Бобылева, куда зашел и я, стоял очень худой человек, на столе остатки буханки. Бобылев медлит, закуривает, наконец объявляет 10 суток карцера и добавляет, что это наглядно доказывает то, что немцы от природы воры. Я не выдержал и сказал, что немцы тут не при чем, это голодный и больной человек. Позже Бобылев и Бажиков попались на взятках, они отправили без наряда два вагона щебня и вагон извести. Их осудили и отправили на фронт.

Начальник ОПП (отдел подсобных предприятий) Гутцайт начал привлекать работников бухгалтерии на погрузку вагонов известью и камнем. Он страшно издевался над подчиненными, над нами, над немцами: «Вас надо сгноить, — кричит, — вас надо расстреливать, а вас еще держат тут, вы еще на работу не хотите ходить, не видите - я без пальцев...» А пальцы-то у него такие с рождения. Я добился от начальника Тагилстроя - Тагиллага Рапопорта отмены указаний, и Гутцайт стал моим врагом.

Около карьера построили небольшую зону, внутри один барак, вот туда нас и поместили. Кругом забор, вахта, а на вахте все тот же Мамаев, но теперь уже вахтер. Согласно документам меня взяли бухгалтером. В бухгалтерии были одни немцы, хорошие ребята. Никель Яков, Гейде Яков Яковлевич, Данн Эрнст Филиппович. У нас была комната в бараке, где мы собирались после работы, делились своим горем, радовались удачам, бывало, издевались друг над другом.

Отсюда меня перевели в отряд 1874, где нужно было организовать бухгалтерию. Отряд объединял всех немцев Тагила, был расположен между двумя ж/д мостами на первой площадке, в районе бетонного завода. Здесь за колючей проволокой в бараках находились мужчины и женщины. Одноэтажный барак, где позднее была контора бетонного завода, был штабом этого лагеря. Начальником лагеря был назначен Израиль Абрамович Гинзбург. С немцами вел он себя очень грубо.

Работа была разная, на всех объектах Тагила работали немцы: строители, инженеры, в проектных бюро, врачи и т.д. Работа была сложная, нужно было собирать зарплату по всему городу. Зарплату на руки не выдавали, а собирали на лицевые счета, откуда вычитали на питание, спецодежду. Можно было переводить деньги семье, но в основном деньги перечислялись в фонд Мира. Только в 1946 году получили на руки первые красные десятирублевки.

Шел 1945 год, кончилась война, было много радости и надежд. Но мы как и прежде, оставались в отряде и без права переезда.



[*] Подготовлено к публикации П.М. Кузьминой. Публикуется в сокращенном виде.


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру