Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫФОТОГАЛЕРЕЯПОИСК ПО БАЗЕДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

А. А. Шмидт

Первый отпуск[*]

Еще в 1937 году, когда представители НКВД в нашей квартире произвели обыск и арестовали моего отца как врага народа, он сказал мне на прощание:

— Сынок, я никому не сделал плохого и врагом народа никогда не был. Будь всегда честным и не подведи свой народ.

Это были последние слова отца, и больше я его не видел никогда. Слова отца крепко врезались в мою память, я их всегда помнил, всю свою жизнь. Помнил за колючей проволокой, куда нас, советских немцев, забросила судьба в годы Великой Отечественной войны. Помнил их и после, когда кончилась война, и мы стали спецпереселенцами.

Сколько радости! Мы ждали, что нас, немцев, в мирное время теперь отправят домой на родину, к своим семьям. Однако этого не случилось. Больше того, линия на ущемление наших прав в обстановке продолжавшихся беззаконий была усилена. Нам объявили Указ, гласивший, что мы, советские немцы, переселены на Урал навечно, без права выезда на прежнее место жительства, установивший длительные сроки заключения — 20 лет — за самовольное оставление спецпоселения. За что, за какие грехи столько бед и унижений, которые достаются на долю отверженных?

Прошло два года мирного времени, и я получил свой первый в жизни законный отпуск. Мне так хотелось увидеть маму, братьев и сестру. Более пяти лет я не видел их. Попросил у руководства леспромхоза, и мне выдали справку, что нахожусь в очередном отпуске, и я поехал домой на родину, в Казахстан. Как только ни приходилось ехать: на крышах вагонов, на тормозных площадках, на 500-веселом (так называли пассажирский поезд из товарных вагонов), но все же за неделю добрался до своей родины.

Какая это была радость для всех, когда я оказался в кругу родных и близких.

— Родной ты мой! Вот мы и увиделись. Долго я ждала этого часа, думала, уже никогда больше не увижу, — сказала мама, плача от радости.

Рядом стояли братья: Яков, Андрей и Петро. Как они подросли, возмужали, Петя стал Героем Социалистического Труда. В данный момент они находятся на заимке в сосновом бору, куда совхоз перегнал стадо овец и молодняк крупного рогатого скота. Младшие, Лиза и Ваня, остались в деревне заканчивать учебный год. Жили они в те послевоенные годы еще очень трудно, есть было нечего. Где-то удавалось собрать на колхозных полях колоски пшеницы, которые очищали и мололи вручную, на камнях. Затем варили мамалыгу — затируху.

Но не это сейчас было главное. Я был дома, мы снова были все вместе. Однако время пролетело быстро, закончился отпуск, и надо было собираться в обратный путь на Урал. На железнодорожной станции, когда я стоял у кассы за билетом, была проверка документов. Узнав, что я немец и приехал в отпуск без разрешения, меня задержали работники районной милиции и увели в Щербактинское отделение НКВД. Вели меня мимо райкома комсомола, я хорошо помнил это здание: здесь меня до войны принимали в члены ВЛКСМ. Это на своей-то родине, где я родился, рос мальчишкой, учился, меня арестовали. За что? И вели меня по центральной улице районного центра как преступника. Допрос вел оперуполномоченный более 2-х часов: кто я, откуда, зачем приехал.

— Здесь я родился, это моя родина. Учился, стал комсомольцем, был мобилизован райвоенкоматом в трудармию на Урал. Пять лет не видел родителей. Два года, как кончилась война. Первый раз в жизни дали отпуск. Так хотелось увидеть маму, — ответил я на вопросы уполномоченного.

Следователь, который меня допрашивал, был коренным жителем этого района, все хорошо понимал. Но что он мог сделать, когда была такая установка? Извинился и сказал:

— Во все время и во всех делах у нас были искажения законов и злоупотребления. Не принимайте все так близко к сердцу, все образуется.

Он выписал мне «волчий» билет, который обязывал меня в течение 24 часов выехать из района и убраться к месту спецпереселения. Была уже ночь, моросил мелкий летний дождик. Я вышел из зеленого дома НКВД и отправился прямиком на железнодорожную станцию. На путях стоял товарный состав с углем. В голове поезда пыхтел старый, видавший виды паровоз. Я забрался в открытый вагон, и вскоре поезд тронулся. Вдали исчезли огни районного центра и железнодорожной станции.

Когда я вернулся домой на Урал, меня уже ждал вызов в спецкомендатуру. Я зашел в кабинет, комендант стоял у окна, наверное, ждал меня. Он подошел к столу, вынул из кобуры наган, положил его на угол стола. Сел. И все это он проделал не спеша. И для чего все это продемонстрировал, до сих пор не могу понять. Быть может, у него была такая манера приема подчиненных ему людей, или хотел припугнуть меня, придать предстоящему разговору больше строгости. А я продолжал все стоять навытяжку по команде «смирно», сесть он не пригласил.

— Ты совершил тяжкое преступление, — начал, медленно растягивая каждое слово сквозь зубы, со злостью. — Я могу посадить тебя в тюрьму на длительный срок, но я этого не сделаю. С сегодняшнего дня ты будешь моим тайным осведомителем, — продолжил комендант, — то есть моими ушами среди ваших немцев. Писать докладные записки будешь по моему заданию, — закончил он свою наставительную речь.

Что же делать? Не сесть же в тюрьму на долгие годы ни за что. Комендант подсунул мне уже заранее приготовленный лист бумаги для подписи. Я подписал, получил первое задание и вышел из комендатуры.

Вот я и писал, но никогда не был предателем. Писал доносы на своих товарищей, поскольку меня заставляли, от меня требовал этого комендант спецкомендатуры, а он для нас был и сила, и закон. Мне давали конкретные задания, за кем следить, кого держать на контроле. Я писал донесения на Рейха Андрея, Юнемана Александра, Шеферана Андрея, Фаста Ивана, Шафа Антона и других, всех уже не помню. Это были люди с хорошей характеристикой, примерные, трудолюбивые, специалисты своего дела. И донесения мои были положительные. И никто из них не пострадал за мои донесения. Доносить неправду не позволила моя порядочность, честность. Я выполнил до конца заповедь отца. Это продолжалось несколько лет. Коменданту мои донесения не нравились и, в конце концов, он отстал от меня.



[*]Впервые опубликовано: За победу № 10. 1991. (Газ. Пригородного района, Свердловской области).


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру