Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫФОТОГАЛЕРЕЯПОИСК ПО БАЗЕДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

И. Белавина

Союз Мужества и Любви[*]

Есть люди, удел которых оставлять яркое, долго не проходящее воспоминание. Именно такое впечатление произвела на меня первая встреча с Паулем Эмильевичем Рикертом. Я только что поступила на работу в педагогический институт, приехав из большого города. Вначале сотрудники кафедры химии были еще в отпуске, и мне показалось, что в этой тихой гавани, расположенной в 2-этажном просторном здании, жизнь течет медленно. С нетерпением ждала встречи со своими коллегами. И вот на первое заседание кафедры собрались все ее члены — преподаватели химии, кандидаты наук, выпускники крупных вузов страны. Начался оживленный обмен мнениями. В этот момент вошел высокий, сухощавый человек, лет 50, с умными, проницательными глазами за стеклами очков, и сел с обезоруживающей улыбкой, извинившись за опоздание. Легкий акцент, острота суждений, иронический прищур близоруких глаз и в то же время какая-то открытость сразу привлекли к нему мое внимание.

Коллега Попов пояснил, что это Пауль Эмильевич Рикерт, он преподавал немецкий язык, но в этом году его уговорили перейти работать к нам на кафедру химии. Очень интересный человек: закончил Берлинский университет и Пражские высшие минералогические курсы. После заседания я подошла к нему с каким-то вопросом и еще раз удивилась заинтересованности и страстности, с которыми он доказывал свою правоту. Уже дома, перебирая в памяти впечатления прошедшего дня, убедилась, что самым сильным оказалось знакомство с Паулем Эмильевичем.

Чем ближе я узнавала этого человека, тем очевиднее была правота впечатления. Это был прирожденный боец за справедливость. Ни фашистские, ни сталинские застенки не убили в нем этого свойства характера. Он боролся за высокий уровень преподавания химии в институте, а это было нелегко, так как занимались мы в плохо приспособленных для лабораторий помещениях. Он требовал от студентов творческого осмысления лекций, пробуждал интерес к исследовательской работе. Пауль Эмильевич был чрезвычайно требователен и к себе, в подготовку к занятиям вкладывал много труда, так как последние десять-пятнадцать лет волею судьбы он был оторван от химических наук. Захват фашистами власти в Германии, необходимость уйти в подполье прервали его работу над диссертацией, а несколько лет жизни в Чехословакии были отданы второму по значимости увлечению — минералогии. Спасаясь от фашизма, Рикерт тайно перешел границу и попал в Советский Союз, однако с 1941 года он стал узником русских тюрем и концлагерей.

Пройдя эти «круги ада», он вернулся в науку, к своей любимой химии. Студенты любили Пауля — как они его называли — за увлеченность и самоотдачу, побаивались за требовательность, но равнодушных среди них не было.

Сбылась и еще одна мечта ученого, он вернулся к своим исследованиям по увеличению прочности цемента. И опять поток новой научной литературы, стремление наверстать упущенное, стать в ряды передовой научной мысли.

Я в этот период — 60-е годы — тоже после 10-летнего перерыва вернулась к исследовательской работе, мне импонировал этот увлеченный человек, и мы стали встречаться домами. Мимо такого человека, как Рикерт, равнодушно пройти было невозможно, за мной в дом на проспекте Строителей потянулась молодежь кафедры.

Это были прекрасные вечера! Пауль Эмильевич и его милая, гостеприимная жена Надежда Леонтьевна всегда были рады друзьям. Мы располагались удобно в комнате с большим лимонным деревом посредине, около стен, заставленных полками книг, и попадали в водоворот интересов хозяина. Он регулярно читал немецкие, французские и английские газеты, подчеркивая наиболее интересные места, статьи в «Правде» и «Известиях» также вызывали горячее обсуждение. Это были 60-е, а не 80-е годы, в этот период в газетах нечасто прорывалась свежая струя, и надо было уметь читать между строк. Иногда вечера были посвящены музыке. Пауль Эмильевич сам готовил такие концерты, у него была прекрасная фонотека, и перед нами во всем блеске звучали произведения Вагнера, Малера, Баха. Кто бы здесь, в небольшом уральском городе, мог с такой любовью и патетикой рассказывать о немецкой мифологии: Тангейзере, Кольце Нибелунгов, сказочном Граале. Уходили куда-то стены, вьюжная ночь, и мы переносились в сказку. Мой муж в такие вечера иногда под музыку писал стихи.

Разносторонности интересов П.Э. Рикерта оставалось только удивляться. Уже в первый визит он показал нам свою минералогическую коллекцию, и мы были загипнотизированы его рассказами о камне, его таинственной красоте, символическом значении, потрясающем разнообразии этого мира. Когда из коробочки Пауль Эмильевич достал кусочек черного гранита с острова Св. Елены, где умер Наполеон, и «Ягуаров глаз» – так называется одна из форм кристаллизации зеленого кварца, я почувствовала, что меня охватывает озноб волнения, я заболеваю камнем. Эта «болезнь» не прошла до сих пор.

Во второй половине 60-х годов я стала заведовать кафедрой химии. Было очевидно, что по своему научному потенциалу и преподавательскому мастерству П.Э. Рикерт на голову выше многих кандидатов наук, имеющих все привилегии этого звания, однако попытки присвоить ему такое звание разбивались о стену бюрократической системы. Этим же заканчивались многократные усилия запатентовать его научное открытие в области свойств цементов. Наверняка, если бы удалось внедрить это изобретение в производство, последствия землетрясения в Армении не были бы столь трагичны.

Он читал до 200 часов лекций в год — объем часов, который не под силу иному доктору наук, а удалось перевести его только на должность и.о.доцента.

Химическая наука переживала бурное развитие в области теории связей, и Пауль Эмильевич, на правах патриарха, сам предложил руководить семинаром «Теория связей». На организационном заседании он положил перед собой две высоких стопки книг, отражающих новые воззрения в области химических связей, и сказал спокойно: «Прочтите на первый случай хотя бы это». Как мы вгрызались в страницы с формулами, с каким трудом извлекали из тайников памяти уже позабытые знания высшей математики. А когда теряли путеводную нить, бежали к Паулю Эмильевичу, и с какой легкостью и иронией он развеивал все наши сомнения, выводил из тупика и помогал найти потерявшуюся тропинку. Перед выступлением волновались, как перед экзаменом, зато пять преподавателей, сдавших экзамен кандидатского минимума по химии, с благодарностью вспоминали помощь, которую оказал им этот семинар.

На отдыхе Пауль Эмильевич был так же инициативен, как в работе. «Просто пикников» не было, на природу мы выходили с геологическими молотками, а главное, со страстным желанием найти коллекционный образец. Как тщательно готовил он наши маленькие экспедиции, разрабатывал маршрут, определял возможный транспорт, иногда ездил заранее в конечный пункт и, не надеясь на случай, договаривался о ночлеге. Мы карабкались по отвалам, опускались в шахту, поднимались на горы, и всегда впереди уверенной походкой в кирзовых сапогах и легкой куртке шел Пауль Эмильевич. Его похвала в адрес наших находок была самой долгожданной и определяющей.

Проходили годы. Начинало сдавать сердце, уже не раз приходилось прерывать движение, усталый пожилой человек садился на теплый камень, а мы ловили для него пчел, их укусы приносили ему облегчение.

И вот 60-летний юбилей Рикерта в институте. На сцене – взволнованный Пауль Эмильевич. Уже отшумели поздравления, переданы подарки, прозвучали теплые пожелания от студентов, друзей, коллег. Юбиляр, волнуясь, подходит к микрофону и отвечает на вопросы ведущего: «В чем секрет моей молодости? В том, что я вечный студент! Всю свою сознательную жизнь я учусь, и буду узнавать новое до последнего своего дня и часа!»

А затем гордая седая голова опускается в поклоне, и притихший зал слышит: «Я хочу поклониться русской женщине, которая не только помогла выжить в страшных условиях, но и сохранить мне молодость духа в самый тяжкий период жизни. Как оторвавшийся от ветки листок, меня гнали по жизни ветры войны и злобы, но я встретил и полюбил Надежду Леонтьевну, и она вдохнула силы в мою засыхающую плоть, она помогла обрести новую Родину, с которой я останусь до конца!»

Обрушился шквал аплодисментов, зал встал, приветствуя этот союз Мужества и Любви.



[*]Статья опубликована: Учитель № 5 (475). 1991, 22 февр. (газ. Нижне-Тагильского гос. пед. института).


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру