Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫФОТОГАЛЕРЕЯПОИСК ПО БАЗЕДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Д. В. Вендер

Руки хирурга[*]

Старой выйской больницы, что стояла у подножья горы Высокой, уже нет. Она осталась разве что в памяти старожилов да на старинных фотографиях. Три двухэтажных кирпичных здания, построенных еще в 1884 году, детище знаменитого хирурга Петра Васильевича Кузнецкого. Это была первая земская больница, куда потянулся со всей округи крестьянский люд. Потом она стала третьей советской, а не так давно переехала в новое здание и теперь называется Центральной городской Демидовской больницей.

Мне довелось бывать в старой больнице. Помню большой портрет, украшавший вестибюль.

— Это Петр Васильевич Кузнецкий, — пояснил тогдашний заведующий хирургическим отделением Теодор Александрович Грасмик, с которым у меня была назначена встреча. Он только что закончил операцию. Устал. Но не мог отказать себе в удовольствии в который раз остановиться у портрета своего великого предшественника. Тем более что по словам людей, хорошо знавших Грасмика, они были близки по духу, по бескорыстному служению делу, клятве Гиппократа. Таким и запомнился мой тогдашний собеседник: на фоне полотна неизвестного художника человек в белом халате, только что спасший комуто жизнь. Два хирурга, два врачевателя от Бога.

Грасмика, без преувеличения, знал весь город. Во всяком случае, в районе Выи не было семьи, где бы не связывали с его именем выздоровление родных, близких, знакомых. Я благодарна ему за свою мать, которой он сделал, и очень удачно, сложную для тех лет операцию. Блистательный хирург, новатор, эрудит, он в то же время слыл человеком очень скромным и доступным для каждого, кто нуждался в его помощи. Но отстаивал свою правоту горячо, глядя глаза в глаза, и меньше всего располагал к себе за операционным столом: перед ним был только больной, без чинов и званий.

О нем ходили легенды. А он не терпел похвальбы. Рассказывают, что две свои скульптуры засунул в рюкзак, выехал на лодке на середину Тагильского пруда и утопил. Быстрый, энергичный, ходил по улицам пешком, разве только иногда пересаживаясь на велосипед.

Его любили. Когда он умер, организовали невиданные в то время похороны. К Дворцу культуры «Юбилейный», откуда его выносили, трудно было подойти изза большого скопления народа. И было море цветов последнее признание от коллег, благодарных пациентов, их родственников.

С тех пор прошло больше четверти века. В 1996 году медицинская общественность города отметила 100летие со дня рождения Теодора Александровича Грасмика. Отметила широко, отдавая дань его таланту, людской памяти.

Трудно писать о человеке, которого уже нет. Да и не было с ним легко и просто. Но пусть социальный строй меняет свой цвет и курс, партии рождаются и раскалываются, товарищей сменяют «господа» — не исчезают критерии, по которым оценивается человек. По ним Грасмика можно назвать рыцарем медицины.

Говорят — «на роду написано». Грасмику на роду было написано стать хирургом. Родился он в семье немецких колонистов, осевших на берегах Волги еще в 1760х годах. В старинной рукописи скрупулезно записывалась история семьи с первых же дней ее приезда в Россию. Не просто было сохранить этот манускрипт во время революции. При переселении в Сибирь его вывезли, зашив в подушки. Потом записи были переведены на современный немецкий, латинский и русский языки и теперь хранятся у сына Теодора Александровича — Гергарда Теодоровича — как старшего в роду.

Предки были трудолюбивые крестьяне. В завещаниях писали: «Благодаря господу Богу и русскому народу живем хорошо». Дожить бы им до времен сталинских репрессий, вряд ли бы появились такие строки. Но это будет много позднее. А пока Грасмики возделывают землю и мечтают дать сыну высшее образование. Послали учиться в эстонский университет города Дерпта (ныне Тарту), окончив который, Александр Людвигович Грасмик, отец Теодора Александровича, стал хирургом. Больше того, он обучил врачеванию свою молодую жену, выпускницу Мариинской гимназии, и они вместе ездили по деревням, лечили крестьян. Позднее Александр Людвигович построил на свои сбережения больницу и лечил в ней простой народ бесплатно.

Сын пошел по стопам отца. Поступил на медицинский факультет Саратовского университета и сразу же оказался в гуще самых интересных событий в медицинской жизни. А она в городе била ключом! Раз в месяц, по четвергам, на частных квартирах собиралось общество врачей, где можно было увидеть выдающихся хирургов Спасокукоцкого, Разумовского, Цитовича.

Надо сказать, что Теодору Грасмику везло. В Ленинграде, уже после окончания института, он слушал лекции знаменитых профессоров Петрова, Опеля, Федорова, Гессе... Там же, в институте экспериментальной медицины, под руководством академика Сперанского проводил исследования по лечению столбняка. Уже тогда, впервые в стране, сделал холедоходуоденостомию (операцию на желчном пузыре). В 1936 году ему была присвоена ученая степень кандидата медицинских наук, он выступал с научными докладами на всесоюзных съездах хирургов.

Но прежде всего Теодор Грасмик был практикующим доктором. «Первое крещение» получил еще в операционной своего отца. И с тех пор не выпускал из рук скальпеля. Приборы, инструменты, лекарства... Все это хорошо. Но во что он твердо верил — в свои руки, руки хирурга.

Жизнь бросала его в гущу самых горячих событий, которые происходили в стране. В гражданскую идет на фронт добровольцем. Против Деникина и Колчака. Конечно, не с винтовкой в руках, а все с тем же скальпелем. И должность ординатора передвижного полевого госпиталя — была той же передовой, как впоследствии и холерные бараки в Поволжье. В Сибири, в селе Алексеевка Алтайского края, где за всю его историю хирурга и не бывало, создал операционную в неприспособленном помещении и оперировал больных... единственной безопасной бритвой, а в качестве шовного материала использовал нити рыбацких сетей. Он находил выход из самых трудных ситуаций. На строительстве железной дороги КазаньСталинград во время Великой Отечественной, куда был брошен отряд немцев — бывших фронтовиков, умирающих от истощения, организовал производство гематогена из крови крупного рогатого скота кустарным способом. Он спас тогда множество человеческих жизней.

Август 1941 года. Указ Президиума Верховного Совета СССР о переселении немцев Поволжья. Целый народ обвинялся в предательстве. К этому времени Теодор Александрович был уже признанным хирургом госпитальной клиники Саратовского медицинского института, организатором Марксштадтской больницы, полон творческих планов и надежд на будущее.

Его сын, Гергард Теодорович, пишет в своих воспоминаниях: «Я хорошо помню этот год, мне было уже 11 лет. Отец писал докторскую диссертацию о столбняках. Из животных столбняком заражаются только кролики и суслики. Теодор Александрович заражал их анатоксином, который в медицине применяется для профилактики столбняка у человека, и заразить им никак невозможно.

И вот на Теодора Александровича был донос, что он применяет анатоксин для заражения людей (а больных столбняком на Волге было очень много) якобы для того, чтобы потом на них проверить свои новые методы. Один из начальников в степи при охоте на дроф, где за 20 км не было никого, сказал ему о доносе. При очередном обыске анатоксин не был найден, а кролики и суслики — уничтожены».

Первый раз обошлось. Увы, ненадолго. Снова донос, мол, доктор читает немецкую литературу, выписывает журналы из Германии, а значит, он самый настоящий немецкий шпион. Но и тут, вовремя успев уничтожить имевшуюся в доме литературу, Грасмик избежал ареста.

В третий раз фортуна отвернулась. И не важно, что к этому времени ему было присвоено звание заслуженного врача АССР немцев Поволжья, что написаны 24 научные работы и что, когда фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз, он на второй же день Великой Отечественной войны был мобилизован в армию и назначен главным хирургом эвакогоспиталя города Энгельса. Ничего не бралось во внимание. Прямо от операционного стола — в трудармию.

Это были времена, когда национальность сама по себе могла квалифицироваться как преступление. Достаточно просто быть немцем из Поволжья, как тебя отыскали бы на любом участке войны, в любом окопе. Достаточно было быть немцемврачом, чтобы тут же объявили отравителем. Позорный пятый пункт анкеты следовал за человеком. Всего этого досталось Грасмику с лихвой. Работал даже на лесоповале в чрезвычайно сложных условиях, пока не понадобились руки хирурга и не перевели в тюремную больницу.

В наш город Грасмика перевели из Приволжлага в ноябре 1944 года. Так он попал в печально знаменитый Тагиллаг НКВД СССР — настоящий монстр, через который прошли 7000 немцев. Многие из них погибли от истощения и непосильного труда. Их положение было хуже, чем немцеввоеннопленных. «Если военнопленные, — вспоминает сын Грасмика, — свободно ходили по улице Ленина с духовым оркестром, пели свои народные песни, то советские немцы были за колючей проволокой, на строгом режиме, умирали с голода». А ведь среди них было немало высококвалифицированных медиков — В. Э. Рунг, В. Р. Зоммер. Сами лагерники, они лечили не только спецпереселенцев, но и местных жителей, постольку с врачами в Нижнем Тагиле было тогда очень туго.

Только в мае 1946го закончилась для хирурга трудармия. Его перевели в распоряжение Нижнетагильского горздрава и назначили главным хирургом второй городской больницы.

Вот как вспоминает о том периоде Валентина Петровна Дятлова, тогда молодой хирург, впоследствии главный хирург городского отдела здравоохранения:

«Теодор Александрович был высококвалифицированным, многопрофильным хирургом. Он оперировал не только во всех традиционных областях хирургии, но и в смежных с ней гинекологии, урологии, отоларингологии, травматологии, ортопедии. В его бытность в отделении всегда вводилось чтото новое, ускоряющее выздоровление больных. Он объединил вокруг себя творческий коллектив врачей: Анна Голованова, Нина Куликова, Галина Ожиганова. В третьей городской больнице и туберкулезном диспансере они сделали около 230 операций на легких при минимальной смертности, рекордная тогда цифра. Являлся крупнейшим специалистом по желчным путям. Больных с язвенной болезнью желудка или двенадцатиперстной кишки сам смотрел рентгеном, чтобы уточнить все подробности. А уж какой был диагност!»

Валентина Петровна вспоминает, как однажды в хирургическое отделение поступила пятилетняя девочка. Острые боли в животе. При осмотре и наблюдении клиника не укладывалась в заболевание, которое требовало экстренной операции. Врачи «ломали» головы. Попросили Грасмика осмотреть девочку. И он без затруднения поставил верный диагноз: туберкулез кишечника. Ребенок был отправлен в туберкулезный диспансер для лечения. Операция не потребовалась.

После второй городской Теодор Александрович возглавил хирургию третьей городской больницы. Те, кто был вместе с ним в то время, говорят, что он практически не покидал ее стен. Работал без выходных. Отправляясь на охоту, выбирал такие маршруты, где можно было связаться с отделением по телефону. По свидетельству врачей, переживал людские страдания, как свои личные. Помогал деньгами пациентам, которые лежали годами, к примеру, с костносуставным туберкулезом. Любил студентов. Гергард Теодорович вспоминает, что один из них, обучаясь в художественном училище, ежемесячно получал от его отца 200 рублей, а это были большие деньги, и парень сумел закончить учебу, став незаурядным живописцем.

Вспоминает Вольдемар Эдуардович Рунг, опытный терапевт, бывший трудармеец: «Грасмик делал мне операцию на желудке под местным наркозом, и я мог наблюдать за ее ходом. Это был высший класс! Хирург удалил мне половину желудка. Прошло 40 лет, а я чувствую себя хорошо, несмотря на солидный возраст».

— Я считаю, что операции под местным обезболиванием позор отечественной медицины, — дает комментарий внук Теодора Александровича Александр Грасмик, тоже хирург. — Мы отстали от мировой реаниматологии и анестезиологии на 2030 лет. Дед вынужден был прибегать к этому. Первая книга о наркозе (общем обезболивании) вышла в 1959 году. С тех пор все крупные операции Т. А. Грасмик делал под наркозом. Его давали поочередно врачи всех специальностей, только через девять лет у нас проявились анестезиологи.

Доброжелательным и терпеливым был Грасмик в обучении молодых хирургов. «Безотказно, в любую минуту днем и ночью, он был с нами рядом», — говорит Валентина Петровна Дятлова. Вспоминает, как воспитывал в ней самостоятельность: отказался однажды присутствовать на ее операции. Обиделась было, но, уже когда собиралась домой, обнаружила Грасмика в ординаторской. Оказывается, он никуда и не уходил. Был рядом, готовый помочь в любую минуту.

Коллеги удивлялись тому запасу прочности, который позволял Грасмику выдержать порой нечеловеческую нагрузку. Когда на операционном столе пациент, которого руки хирурга подхватывают, можно сказать, у самого края, тут нет времени для гамлетовских раздумий «Быть или не быть!». Решение нужно принимать в считанные секунды. Идти на риск! Да. Любая операция — риск. Но у Грасмика — всегда подкрепленный высочайшим профессионализмом. Он готовил себя к этому всю жизнь: не дрогнуть, не растеряться, не отступить. В знак благодарности железнодорожники вручили ему в 1975 году золотой скальпель.

Люди, хорошо знавшие Грасмика, работавшие с ним, говорят, что он всегда оставался самим собой, с глубинными представлениями о долге, чести и порядочности. Свою профессию считал священной. Считал, что любой хирург должен быть хорошо подготовлен. Иметь ловкие и легкие руки. Быть внутренне собранным. Обладать так называемым «шестым чувством», когда подсознательно находишь единственно правильный выход из буквально смертельной ситуации. И должен признавать свои ошибки, суметь пересмотреть свою тактику и метод, если того требует даже единичный случай.

В последние годы трудовой деятельности Теодору Александровичу пришлось снова перейти во вторую городскую больницу, поскольку в третьей ликвидировали хирургическое отделение. Он и не возражал, знал, что его рукам, знанию везде найдется применение. За должностью же никогда не гонялся.

— Увы, на новом месте не заладилось. Чего было больше людской зависти, боязни опростоволоситься перед хирургом столь высокого ранга, а может быть, виноваты те «застойные времена», что погубили не один талант! Сегодня ответить на этот вопрос трудно. Так или иначе, но в 60 лет Теодору Александровичу предложили выйти на пенсию.

Умер Грасмик в 76летнем возрасте от рака печени. Одного из своих внуков он прооперировал за три года до этого.

Александр Гергардович Грасмик вспоминает:

— Дед был со мной строг, но справедлив. Лишнего не позволял ни себе, ни нам. Даже в электричке, когда вместе с ним ехали на садовый участок, обязательно сделает замечание, если сидишь, положив нога на ногу. Кстати, построил садовый домик на берегу Тагильского пруда, где мы и сейчас отдыхаем.

Домашним с ним было не просто. Спал не более четырех часов в сутки, жил в основном своей работой, все думы — о больнице.

Грасмик оставил после себя большое наследство. И не только огромный вклад в медицину, но и нечто большее — детей и внуков, которые стали первоклассными хирургами. «Мафия», — шутит Александр Грасмик. В самом деле, в трудовой книжке Гергарда Теодоровича лишь две записи — поступление и увольнение из второй городской больницы. Другой сын, Арно Теодорович, 37 лет проработал в первой городской больнице. Стали хирургами его внуки Александр и Сергей. Александр Гергардович — заместитель главного врача Центральной городской Демидовской больницы. Ему не удалось увидеть, как оперировал знаменитый дед, да и в самой больнице, как и в медицине, многое изменилось с тех пор. Но грасмиковский почерк, фамильный почерк, чувствуется во всех его делах.

Известно библейское выражение — «Каждый несет свой крест». Суть его в том, как говорится в притче, что два человека несли свои кресты. И одному свой крест показался очень тяжелым. Человек решил облегчить ношу и опилил его. Идти стало легче, и он обогнал товарища. Но на пути оказалась пропасть. Человек положил через нее крест, а его еле хватило, чтобы коснуться края, двинулся по нему и... сорвался. А второй прошел по своему кресту, как по прочному мосту.

Теодор Александрович Грасмик с честью пронес свой жизненный крест.



[*]Впервые опубликовано: Тагильский рабочий. 11 дек. 1998.


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру