Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫФОТОГАЛЕРЕЯПОИСК ПО БАЗЕДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Гейман И.

Хранят так много дорогого[*]

(некоторые жизненные вехи в документах)

Пожелтевшие, полуистлевшие листы... Такие трогательные, волнующие, порою горькие, но в то же время удивительно теплые чувства вызывают они теперь, по прошествии без малого 60 лет!

Эти листочки-справочники со мной всегда и всюду — в эвакуации, на курсах шоферов для фронта, на дорогах Рязанщины, в командировках по Москве и Московской области, в пути на Урал, в общежитии стройотряда 18-74 носила я их всегда с собой вложенными в паспорт в кармане с прочими дорогими сердцу реликвиями: старыми письмами, фотографиями. В марте 1945 года меня лишили паспорта почти на десять лет.

В юности во время школьных каникул я работала в совхозе «Пионер» Рязанской области. В школу я больше не вернулась, потому что отчима призвали в армию, а мне выдали справку об увольнении с места работы в связи с эвакуацией 17 октября 1941 года.

Уже 18 октября командировка в качестве сопровождающего крупного рогатого скота, эвакуированного из совхоза «Пионер».

Два с половиной месяца, каждый день, в дождь и слякоть, в мороз и метель, в больших отцовских резиновых сапогах. Последних уцелевших животных сдали в какое-то хозяйство, там и остались на местожительство — в Каргашинском свеклосовхозе Рязанской области. Простудила ноги, потом до весны лечилась. В начале апреля 1942 года увидела рассыльную. «Это ко мне», — кольнуло сердце. Рванулась от окна, задела зеркало на подоконнике, зеркало упало на пол и разбилось. Мне показалось это плохим предзнаменованием.

Меня в числе других направили в Воронеж на курсы шоферов для фронта. И это предопределило всю мою дальнейшую судьбу на много лет вперед.

Учились, несмотря на бомбежки, скудное питание без жиров и ...соли. Старый профессор, как сейчас помню, ходит между столами во время обеда, угощает студентов и нас, курсантов, подсоленной водой с ложечки и жалостливо приговаривает «Ничего, потерпите. Скоро мы их погоним, очень скоро!»

3 июля 1942 года фронт подошел настолько близко к городу, что медлить было нельзя. Хоть мы и не закончили курсы, нам оформили удостоверения об окончании.

До дома добирались самостоятельно, где пешком по шпалам, где на попутном транспорте. Ночь. Темно. Стоит грузовой состав, направляющийся в нашу сторону. Масса беженцев, крики, стоны... Забрались на вагон, ждем отправления, боимся авианалетов. Проснулись на станции Мичуринск, на угольной гондоле, все черные. Наелись сухарей, которыми разжились из разбомбленного склада, и, о чудо... песня! Это был такой светлый лучик, что я, совершенно зачарованная, на какой-то момент забыла о действительности. Группа молодых людей шла вдоль состава и пела под гитару «Синий платочек». Эта песня стала спутницей всей моей жизни. К. Шульженко исполняла эту песню на другие слова, тоже хорошие, но все же песня на слова Я. Галицкого осталась в моей памяти.

Когда приближались на очередном поезде поздно вечером к Рязани, послышался гул самолетов со стороны. Поезд остановился, с самолета раздались пулеметные очереди. Бежали в темноте по кочкам, натыкаясь на какие-то кусты, обессилели и свалились. Мне снился сон, будто я вся охвачена огнем, тело горит нестерпимо. Когда я очнулась, уже солнышко взошло, жаворонки поют, будто и войны нет. Мы лежали среди кустов черной смородины возле огромной муравьиной кучи. Кричу: «Девочки, вставайте, а то нас муравьи съедят». Встали, отряхнулись, посмеялись, хотя было не до смеха, и пошли к линии. Поезд уже давно ушел. Снова пошли по шпалам. При входе в Рязань вновь налет.

Ну, а справочки, ради которых, рискуя жизнью, метались по Воронежу, остались нам на память. Автоинспекция их не признала. И с конца 1942 до весны 1943-го снова учились на ускоренных курсах, но уже в районном центре. По окончании курсов всех девчат сразу отправили на фронт, меня же, как немку, вернули из военкомата домой.

В совхозе к тому времени остался один ЗИС-5 (трехтонка), сюда меня и определили стажером. Перед командировкой в Москву мне предложили сдать езду на права. Принимал экзамен раненый фронтовик, который сам не мог справиться с вождением. Так появился еще один документ – «Удостоверение шофера» с 29 мая 1943 г. Последняя командировка на военный завод, куда мы везли 30 поросят в кузове и 2 коровы в прицепе, была романтическая. 5 августа 1943 г. мы въехали в Москву во время салюта в честь Победы на Курской дуге! Разве забудешь такое!

Самостоятельность и ответственность мне пришлось усваивать уже на грузовом «Шевроле» из-под «Катюши», который я получила летом 1944 года в Москве на Красной Пресне. И никогда никого на контрольно-пропускных пунктах не шокировало, что девчонка, немка по национальности, раскатывает по Москве в военное время.

И вот парадокс! В ноябре 1952 г. при всесоюзном обмене Удостоверений шоферов в графе «для особых отметок» вписали: «Разрешается управлять автомашиной в пределах Нижнетагильского района». В войну, до марта 1945 года, мне разрешалось управлять в Рязанской и Московской областях, в самой Москве и в Подмосковье, а через 7 лет после Победы на Урале разрешается только в пределах района.

Вскоре после этого, в декабре 1952 г., нашу военизированную пожарную команду расформировали. Меня перевели в автобазу № 1 на кирпичном заводе. Мечтая сменить профессию, я пошла учиться в вечернюю школу. Несмотря на большой перерыв - 9 лет успешно закончила школу без троек. С заявлением пошла к зам. управляющему по кадрам треста «Тагилстрой» Молочкову. Едва дослушав меня, возмутился: «Другую работу надо, учиться? Ишь, пригрелась там...!». Сквозь слезы я ответила: «Хотела бы я видеть, как ваша жена или дочь смогли бы справиться с моей тяжелой и ответственной работой, в любую погоду на улице, да еще когда машина выйдет из строя!» Мне указали на дверь со словами: «Работать без фокусов».

Через несколько месяцев я объявила начальнику автобазы о том, что потеряла права и не могу больше учиться и сдавать экзамены. Он тотчас повел меня в бухгалтерию и, обратившись к нормировщикам, сказал: «Вот вам помощница».

Работала нормировщицей добросовестно — и на автобазе, и в Детском доме, последние 12 лет на заводе ЖБИ-2. Закончила счетно-бухгалтерскую школу на отлично. С 1954 г. я была уже свободна от комендатуры и имела паспорт на руках.

Как сказала героиня И. Макаровой из к/ф «Дорогой мой человек»: «Там где я работаю, орденов не дают, но я работаю добросовестно». Я удовлетворялась грамотами, благодарностями, иногда премиями. А потом, на заслуженном отдыхе, появились и медали: «Ветеран труда», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», «50 лет Победы в Великой Отечественной войне».

Заканчивая свое повествование, вновь и вновь убеждаешься в великой силе чувств привязанности к взрастившей тебя земле-Родине. И хоть не баловала нас жизнь и в детстве, и в молодые годы, и сейчас - теперь на конце пути (очень скоро 75), оглядываясь назад, хотелось бы выразить свои чувства словами поэта-песенника В. Харитонова в песне «Позови меня, Россия!»


Тебе, Россия, сердцем предана,
Довольна я своей судьбой,
С тобою вместе шли к победам
И не склонялись пред бедой.
Ты позови меня, Россия,
К тебе приду, где б ни была,
Тебе, родимая Россия,
Вся без остатка жизнь моя!

И не приведи господи, чтобы из-за наших бед, невзгод, неурядиц и немалой неуверенности в завтрашнем дне притупилось это святое чувство!



[*]Впервые опубликовано: Тагилцайтунг № 8. 1999.


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру